Ипатьев Владимир Николаевич, 1867 - 1952

Звание: 
генерал-лейтенант
Награды: 
доктор химических наук, профессор, академик Санкт-Петербургской академии наук / Российской академии наук / Академии наук СССР (1916)

Владимир Ипатьев едва не сгинул в эпоху сталинских репрессий. Это один из тех русских гениев, которых Россия растеряла в советское время, подарив их талант другим странам. Ещё в 1890-м году потомственного дворянина Ипатьева приняли в Русское физико-химическое общество, в 1895-ом он защитил диссертацию по химии. Главной сферой его научных интересов стало изучение явлений катализа при высоких давлениях и температурах. С 1899 года Владимир Николаевич — экстраординарный профессор Михайловской артиллерийской академии. Одновременно с признанием научных заслуг шло и повышение офицера-учёного в чинах: к 1910 году Владимир Николаевич дослужился до чина генерал-майора, став первым русским генералом, имевшим степень доктора химических наук. Его заслуги перед Россией были отмечены орденами Святой Анны 3-й и 2-й степеней, Святого Владимира 4-й и 3-й степеней, Святого Станислава 3-й, 2-й и 1-й степеней. В Первую Мировую войну Ипатьев посвятил себя разработке методов защиты от химоружия — его стараниями к осени 1916 года русская армия была практически неуязвима для «газовых атак», на вооружение поступил противогаз системы Зелинского— Кумманта. Параллельно Владимир Николаевич трудился в качестве главы Химического комитета при Главном Артиллерийском управлении. При нем производство взрывчатых веществ в России возросло с 330 000 пудов до 2 700 000 пудов в год. Именно Ипатьев стал «отцом» русской химической промышленности.
После революции 1917 года Владимир Николаевич принял решение остаться в России. Он не принял революции, поскольку был сторонником монархии. Но и покинуть родину, будучи горячим патриотом, не мог. Этот выбор был вполне осознанным — Ипатьеву не раз предлагали примкнуть к Белому движению, но он отвечал категорическим отказом и стал сотрудничать с советской властью. Это поссорило его со старшим сыном Николаем, который воевал в Добровольческой армии и в 1921 году, встретив отца во время его командировки в Париж, не подал ему руки. В том же году Ипатьев возглавил Главное химическое управление ВСНХ, то есть встал во главе советского химпрома. Под его руководством были основаны Радиевый институт и Государственный институт высоких давлений, начались работы по производству синтетического каучука, заработал ДОБРОХИМ. В 1929 году за достижения в области химии ученый был удостоен премии имени Ленина.

В 1920–1930-х годах у Ипатьева было немало возможностей остаться на Западе — специфика его работы требовала частых зарубежных командировок. Так, в 1927 году в Берлине у него поинтересовались, почему он не покинет СССР. Ипатьев ответил, что, как патриот, останется на Родине до конца жизни и посвятит ей все свои силы. Но судьба распорядилась иначе. Постепенно Ипатьев перестал чувствовать себя в СССР комфортно. В 1928 году был арестован его любимый ученик Г.Г. Годжелло, год спустя — близкий друг у Е.И. Шпитальский. Попытки хлопотать за них успехом не увенчались. Доброжелатели предупредили Ипатьева: на очереди он сам. Ученый принял непростое решение — уехать за границу и переждать там тяжелые времена. Вскоре случай представился — в июне 1930-го Владимир Николаевич в сопровождении жены выехал в Берлин на международный энергетический конгресс, а вскоре получил разрешение Академии наук остаться за рубежом для лечения. До 1936 года Ипатьев исправно высылал в СССР отчеты о своей деятельности, но вскоре в Чикаго зачастили письма с упреками в том, что ученый «не принимает участия в работе по социалистическому строительству» и недоуменными вопросами — намерен ли Ипатьев «целиком работать для своей родины — СССР»? Узнав из газет о раскрытии «контрреволюционной вредительской и шпионской организации в военной промышленности СССР», о том, как не выпустили Капицу из СССР, что казнены его соратники В.С. Михайлов, В.Л. Дымман, В.Н. Деханов и Н.Г.Высочанский, 1 декабря 1936 года Ипатьев ответил единственным письмом: «Я прошу заявить Президиуму Академии наук, что я не оставляю надежды приехать в СССР, но обстоятельства ныне такие, что я не могу этого выполнить».

Через 28 дней его лишили членства в Академии наук СССР, а еще неделю спустя Ипатьева лишили и советского гражданства. «Правда» разразилась о нем гневной статьей, где академика клеймили отщепенцем и изменником, купившимся на блага буржуазной цивилизации. Для старого ученого, никогда не собиравшегося становиться эмигрантом, это был страшный удар. «У меня самого в душе до конца моей жизни останется горькое чувство: почему сложились так обстоятельства, что я все-таки принужден был остаться в чужой стране, сделаться её гражданином и работать на её пользу», — с горечью писал Владимир Николаевич. Нечего и говорить, что без работы в США всемирно известный химик не остался. Научная деятельность и услуги по консалтингу нефтяных компаний сделали Ипатьева богатым человеком. Его вклад в химическую науку огромен, особенно ценными оказались открытия для производства высокооктановых бензинов и авиационного топлива. В 1937 году Ипатьев был признан в США «человеком года», обойдя тысячу претендентов на этот титул, в 1939-м стал академиком Национальной академии наук США. В ноябре 1942 года, выступая на 75-летнем юбилее ученого, нобелевский лауреат Р.М.Вильштеттер заявил: «Никогда за всю историю химии в ней не появлялся более великий человек, чем Ипатьев».

Но счастливым Америка Ипатьева так и не сделала. Он очень тосковал по дому, трижды (в 1941, 1944 и 1951 годах) пытался вернуться в СССР, но получал в посольстве отказ. Бывший тогда послом в США Андрей Громыко воспоминал, как Владимир Николаевич умолял его о возвращении на Родину «со слезами на глазах». Живя в Чикаго, Ипатьев не вписывался в местный быт. В отличие от других профессоров, он не обзавелся коттеджем и машиной, жил в гостиничном номере. Дочери, жившей в Ленинграде, он писал в декабре 1945 года: «Работая здесь научно, я, однако, никогда не забывал, что всякое новое достижение приносит также пользу и моей Родине. Хотя мы и не испытывали здесь голода и холода во время войны, но должен тебе сказать, что мучительно переживал все начальные неудачи нашей Красной Армии, но, однако, верил, что потенциальная энергия русского народа возьмет своё и он выйдет победителем». И верил не зря. Кстати, авиация союзников выиграла у гитлеровской «Люфтваффе» воздушную «битву за Англию», в том числе и потому, что американские и британские самолеты летали быстрее немецких. Секрет был прост: они заправлялись высокооктановым бензином, изобретенным в США русским эмигрантом Владимиром  Ипатьевым

Фотографии

Количество данных - вывод